Очерк бытования рукописей по регионам В позднем Средневековье в исламских странах сложились профессиональные объединения переписчиков, значительную, если не подавляющую, часть продукции которых, составляли как раз списки Священной книги. Несколько московских мусхафов являют собой прекрасный пример мастерства османских каллиграфов - хаттатов – членов профессиональных цеховых объединений (эснаф). Именно поэтому в колофонах таких списков как правило присутствует указание на имя переписчика и его учителя (признанного мастера). Такие списки создавались в большом количестве для продажи. Схожие списки, выполненные в Османской империи учениками видных наставников, вероятно, очень активно поступали на стамбульский книжный рынок 1830-1850-х годов и раскупались в том числе иностранцами. Поэтому в европейских и российских собраниях таких каллиграфических экземпляров довольно много, или, например, список 1245/1829-30 гг. в собрании РГАДА, который выполнил «Тимур-заде Ибрахим ан-Нури Хасан ал-Ахсикави из учеников Али ал-Мисри») . Список Корана, купленный в Стамбуле в июне 1840 г. неким «А.В…», переписал некий «убогий бедняк Хафиз Салих-эфенди из учеников Абд ар-Рахмана-эфенди» (РГБ, ф.179, № 128/ ф.256, №851). Иногда переписчики даже указывали порядковый номер выполненного ими списка. Так, в собрании Ивановского государственного историко-краеведческого музея имени Д.Г. Бурылина хранится мусхаф (шифр РК1-616; инв.№ ИГОИРМ 72212), колофон которого (л.305) на турецком языке сообщает, что это 15-й по счету список, выполненной рукой Сейида Ибрахима Эдхема Вехби, ученика Мустафы Рашиди-эфенди, и переписанный в 1252/1836-37 гг. Рукопись была куплена Д.Г.Бурылиным в Стамбуле в апреле 1913 г. для музея. Иной раз переписчики указывали не только на своего учителя, но и его наставника. Так поступил некий сейид Усман ан-Нури «ученик Халиля аз-Зухди ученика Мехмеда Нури-эфенди» (Джаба-заде), переписавший текст Корана в 1870 г. Иногда в колофонах таких османских Коранов XIX в. можно встретить имя учителя, ученика и их общего наставника. Так, в колофоне списка 1270/1853 г., который был позднее передан в вакф Храму на Скале в Иерусалиме сказано, что переписывали его Мухаммед ал-Латыф и его учитель Мавляна ас-Сейид ал-Хадж Ахмед ал-Хифзи - ученики ас-Сейида Загферани Асмаз-заде . В шиитской среде коранический текст издревле стал предметом всякого рода гадательных процедур. Дело в том, что Священная книга использовалась как источник предзнаменований (фа’л): нередко в конце списка Корана помещали так называемые «Фа’л-нама», специально составленные сочинения, к которым прибегали, чтобы узнать будущее. Авторство таких гадательных книг приписывали, как правило, халифу Али или Джафару ас-Садику (ок. 702-765), потомку Пророка Мухаммад и шестому шиитскому имаму. В шиитской среде разнообразные техники гадания и предсказания будущего получили наибольшее распространение. Способы гаданий были объектом изучения особой «науки о предсказании будущего» (илм ал-джафр) и ее раздела - «науки о буквах» (илм ал-хуруф). Шииты считали, что имам Али был наделен способностью к толкованию тайных смыслов Корана и составил даже книгу об этой науке (правда, текст ее неизвестен). Методов мистического истолкования Священной книги было великое множество. В основном они основывались на использовании тайных смыслов арабских букв и их числовых значений - абджад. Особая роль отводилась буквам, составляющим отдельные коранические айаты или 99 имен Господа, а также семи буквам, которые не встречаются в суре «ал-Фатиха». Процесс гадания заключался в обретении буквы (обычно, седьмой справа на седьмой строке седьмой страницы, отсчитанной от открытого наугад места рукописи), значение которой разъяснялось в особых стихах «Фа’л-нама». Другие способы гадания предусматривали поиск трехбуквенного сочетания с помощью игральной кости с четырьмя буквами арабского алфавита. Каждой такой комбинации соответствовал коранический персонаж или созвездие, а также один или несколько коранических айатов. Нередко в рукописях Корана мы встречаем разного рода магические квадраты – джадвал или будух (вафк). В такие квадраты вписывались буквы арабского алфавита или их числовые значения, причем сумма чисел по горизонтали, вертикали и диагонали такого квадрата должны была быть одинакова. Особые магические квадраты составлялись из «таинственных букв», встречающихся в начале некоторых сур Корана, например, сур х̣ава̄мим (суры 40-46) и т̣ава̄син (суры 26-28), которые связаны с буквосочетаниями ха̄-мим, та̄-син и та̄-син-мим в их зачинах. К концу XVIII - началу XIX в. арабский язык в его классической форме стал в Дагестане единственным общепринятым письменным языком. Именно на арабском поддерживается административная и деловая переписка, в учебных заведениях (мектебах и медресе) преподаются разнообразные предметы (как религиозные, так и светские), учеными создаются богословские и научные трактаты, а также литературные произведения в стихах и прозе: развивается богатая дагестанская арабоязычная литература. Влияние традиционной арабской науки проникало в Дагестан разными путями, главным из которых был хадж (паломничество) через османские и собственно арабские земли. Как отмечал некогда выдающийся отечественный арабист академик И.Ю.Крачковский, «в настоящее время мы с полным правом можем …сказать, что ни в одной из неарабских стран местная литература, возникшая на арабском языке, не сохраняла в такой мере полной жизненности до второй четверти XX в. … Так дагестанцы и за пределами своей родины, всюду, куда их закидывала судьба, оказывались общепризнанными авторитетами для представителей всего мусульманского мира в целом» . Корану и кораническим наукам суждено было сыграть главную роль в процессе утверждения и развития арабского языка в Дагестане. Местные переписчики не просто поддерживали богатую письменную традицию, но сделали ее глубоко оригинальной, выработав свои приемы декоративного оформления текста и переплета, создав собственную дагестанскую разновидность почерка насх, развив и усовершенствовав каллиграфию. Представленные в экспозиции дагестанские списки Корана относятся ко второй половине XIX в. Два из них созданы одним человеком - уроженцем и жителем Карахского общества в нынешнем Чародинском районе Республики Дагестан - с очень небольшой разницей во времени. Сохраняя общие черты в приемах оформления, они тем не менее глубоко индивидуальны и показывают широту и богатство вкусов переписчика и возможного заказчика. Оба списка выполнены на очень высоком уровне каллиграфического мастерства. Вероятно, именно это и привлекло внимание известного татарского библиофила и мецената конца XIX - начала XX вв. Мухаммед-Хасана б. Тимирбулата Акчурина, из библиотеки которого они происходят.

Арабская книга и искусство письма обязаны своим появлением божественному вмешательству. Первой арабской книгой (записанным текстом, оформленным вскоре в кодекс ) стал Коран, божественное откровение, ниспосланное людям, как верят мусульмане, через пророка Мухаммада в VII в. н.э. Общепринято считать, что первыми словами, ниспосланными Мухаммаду, были слова первых айатов суры 96 («Сгусток»): "Читай! Во имя Господа твоего, который сотворил, сотворил человека из сгустка. Читай, Господь твой — щедрейший, который научил каламу, научил человека тому, чего он не знал" (Коран, 96:1-5) . Таким образом, письмо и искусства калама (тростниковой палочки — основного инструмента для письма в исламском мире) сопоставляется - если не приравнивается - к сотворению человека. Поэтому мусульмане верят, что письмо — видимое воплощение Слова Бога, сакральное искусство. Само арабское письмо происходит от набатейского алфавита, который в свою очередь восходит к арамейскому алфавиту. Набатейский алфавит, использовавшийся в Набатейском царстве (на землях нынешней Иордании, Израиля и Сирии) состоял из 22 букв. Арабы, используя надстрочные и подстрочные точки для различения похожих букв, увеличили количество знаков до 28, поскольку арабский язык был богаче родственного ему набатейского согласными звуками. Каждая из этих 28 букв имела три варианта написания в слове: в его начале, в середине и в конце, а также один изолированный вариант (представленный в алфавите). При направлении письма справа налево часть знаков соединялась с другими только справа (т. е. с предшествующим знаком), но не имела соединения с последующей буквой (слева). Наличие устойчивых сочетаний букв (лигатур) и диакритических значков (надстрочных и подстрочных точек) привело тому, что 28 знаков алфавита на письме давали 100 начертаний. Это давало богатую почву для развития каллиграфии. Необходимость записи Корана для его распространения привела к тому, что арабское письмо, видимо, уже к середине VIII в. приобрело устойчивый вид и знакомые нам сегодня черты. Еще ранее на арабский язык и письменность было переведено делопроизводство Омейядского халифата в Дамаске, арабские легенды начали чеканится на монетах. Арабы в ходе завоеваний и распространения новой религии принесли свой алфавит завоеванным народам. Приняв ислам, арабским алфавитом начали пользоваться персы (окончательно отказавшись от пехлевийского письма уже к концу IX — началу X в.), а затем и тюркские народы (которые c VII в. имели оригинальную письменность, называемую сейчас тюркским руническим письмом). Фонематический строй этих языков (т.е. набор звуков речи) не был схож с арабским: для части знаков соответствий не нашлось (в языке не было таких звуков), а часть звуков, наоборот, не могла быть передана арабскими знаками. В первом случае, соответствующие буквы, оставшись в персидском и турецком вариантах арабского письма, передавали лишь звуки в арабских (заимствованных) словах (зачастую, они произносились иначе: не так, как их произносили арабы). Второй случай был сложнее. Нужно было изобретать новые знаки. Персы пошли по пути, выбранному ранее самими арабами, когда они приспособляли для нужд арабского языка набатейский алфавит: они добавляли к существующей графеме надстрочные и подстрочные точки, а затем и черты. Так появились отсутствовавшие в арабском алфавите знаки для звуков п, ч, ж и г. Таким образом, в течение довольно длительного времени возник персидский алфавит, который содержал уже 32 графемы. Такое многообещающее богатство графики стало одной из причин (наряду со своеобразием художественной традиции Ирана и особенностями шиизма) пышного расцвета персидской каллиграфии. Свой, правда более скромный вклад, внесли в развитие арабского алфавита и турки, использовавшие персидские достижения. Таким образом, исламская каллиграфия, имея один источник, развивалась впоследствии в нескольких направлениях, или национальных школах: собственно арабской и персидской (и зависимой от нее османской, турецкой) и др. Еще в омейядский период (с середины VII в.) в арабской письменности можно наблюдать появление разных стилей начертаний букв: с одной стороны, угловатый и прямолинейный, с другой — криволинейный и округлый. Первый получил название куфи (по городу в современном Ираке, с которым традиция связывает его происхождение) или куфический. Именно этим почерком были переписаны первые списки Корана (мусхаф), именно куфи были выполнены легенды на первых исламских монетах (они поэтому так и называются — куфические). Традиция связывает его реформу и усовершенствование с именем четвертого праведного халифа, двоюродного брата и зятя Мухаммада, которого звали Али ибн Абу Талиб (правил в 656 — 661 гг.). В куфическом почерке надстрочные и подстрочные точки не использовались. Впоследствии куфический почерк продолжал развиваться, однако стал применяться в основном в архитектурном декоре, а также для монументальных списков Корана, или крупных, государственных печатей и проч. Он продолжает использоваться и до сих пор. Среди рукописных вариантов куфи существуют «арабский» (‘араби) куфи, «восточный» (машрики) и «западный» (магриби), а среди эпиграфических (использующихся в эпитафиях и архитектурном декоре) – «узловатый» (му‘аккад), «покрытый листьями» (муваррак), «усаженный деревьями» (мушаджжар), «переплетённый» (мушаббак) и более всего известный т.н. «цветущий» (музаххир). На североафриканской почве и в мусульманской Испании развитие куфи породило очень оригинальный и легко узнающийся почерк магриби. В свою очередь развитие магриби в XVIII и XIX вв. привело к появлению почерка судани, еще более угловатого, который использовался в Северо-Западной Африке южнее Сахары . Другим великим реформатором арабской письменности стал уроженец Багдада Абу Али Мухаммад ибн Али ибн Мукла (886-940), который служил везиром у аббасидских халифов ал-Муктадира Биллаха и ар-Ради Биллаха. Судьба его сложилась трагически: Ибн Мукла был смещён со своего поста, в наказание ему отсекли правую руку, а в 940 г. он был казнён. Ибн Муклу называют «отцом персидской каллиграфии». Он создал на основе почерка куфи шесть почерков, которые стали классическими: мухаккак, сулс, рика, насх, тауки и рейхан. Некоторые исследователи считают, что округлый, легкий и скорописный почерк (получивший название насх) существовал в арабской письменности изначально, наряду с тяжелым, прямолинейным и угловатым куфи. Возможно, что часть этих стилей действительно существовала еще до Ибн Муклы. Как бы то ни было, впоследствии на базе этой шестерки (по-арабски ситта) почерков на иранской почве возникли другие очень распространенные почерки: талик, шикесте и насталик. Османская канцелярия добавила к этому набору еще и схожий с таликом почерк дивани, знакомый всем, кто хоть раз видел в музеях или кино указы (фирманы) османских падишахов, а также скорописный курсивный сийакат, особый почерк финансового ведомства Османской империи, очень сложный для чтения, где законы соединения арабских букв сплошь и рядом нарушались ради скорости письма. Свои оригинальные почерки возникли и в Индии (например, бихари). Опишем вначале систему Ибн Муклы, а затем приведем примеры названных почерков. Ибн Мукла отчасти предвосхитил изобретение знакомого нам по цифровой фотографии и компьютерной графике пикселя — неделимого объекта, наименьшего логического элемента изображения. Таким пикселем у Ибн Муклы стала точка (вернее, ромбовидный знак), который оставался на бумаге после прикосновения к ней калама (тростникового пера — основного инструмента для письма). Эта точка стала модулем каждого конкретного почерка: высота и ширина букв в них имела точные пропорции, выраженные в количестве точек в вертикальных и горизонтальных элементах букв. Эта строгая математическая модель стала основой гармонии арабских и персидских почерков. До совершенства ее довели продолжатели дела Ибн Муклы — великие персидские каллиграфы Али ибн Хилал по прозвищу Ибн Бавваб (умер в 1022 г. в Ширазе) и Йакут Мустасими (родился, возможно, ок. 1213 г., умер в 1298 г.). Йакут был чернокожим рабом, который с 1242 г. работал при дворе и под покровительством аббасидского халифа Муста‘сима (за что и получил прозвище «Мустасими»). Несмотря на то что Багдад в 1258 г. пал в результате нашествия монголов и династия ‘Аббасидов прекратила своё существование, Йакут до конца своих дней подписывался этим прозвищем. После падения династии Йакут обрел свободу и вплоть до своей смерти примерно в течение сорока лет создавал выдающиеся памятники письменности. Сохранилось более 60 списков Корана, 40 списков трудов различных авторов и сотни каллиграфических образцов (кыт‘а), подписанных его именем. Несомненно, что ради его славы некоторые из этих памятников были приписаны Йакуту его современниками или каллиграфами, жившими после него. Однако, значительная их часть несомненно подлинные. Каждый из шести почерков имел свою сферу применения. Например, торжественный, словно парящий в воздухе мухаккак часто использовался для переписки Корана. Почерк насх до сих пор является наиболее распространенным в исламском мире. Название его традиционно трактуется как «отмена, уничтожение» (в том смысле, что он как бы «отменил» другие почерки). Это ясный, простой и соразмерный почерк, благодаря тому, что соотношение криволинейных и прямолинейных элементов в нем равное. Под пером Йакута Мустасими он приобрел изящество и легкость. В начале XIV в. почерки «шестёрки» достигли своего наивысшего расцвета. В этом столетии в области каллиграфии сложилось два значительных течения. Первое, представленное учениками Йакута, развивало достижения его школы. Второе было представлено группой каллиграфов, которые на основе почерков тауки‘ и рика‘ создали почерк, который получил название та‘лик (дословно, «подвешенный»). Он вошёл в употребление, начиная с этого периода, и постепенно был доведён до высшей ступени своего развития. Основа талика появилась ранее, скорее всего, в недрах канцелярии, где необходим был курсивный, скорописный почерк. Вскоре талик утрачивает свои позиции, а на его базе возникает так называемый «ломаный талик» («шикасте-йи талик»). В истории персидской рукописной книги выдающуюся роль сыграли каллиграфы Шираза. Именно в этом городе под покровительством Инджуидов и Музаффаридов в течение нескольких десятилетий XIV в. в ходе постепенной эволюции почерка насх возник самый, пожалуй, известный персидский почерк - наста‘лик (дословно, «таликовый насх») . Этот отчетливо скорописный почерк, который соединил черты талика и насха, приобрел большую популярность в Иране. Во второй половине XIV – начале XV в. мастер Мир Али ибн Хасан ас-Султани Табризи усовершенствовал и теоретически обосновал канон пропорций этого почерка. Элегантный насталик стал излюбленным почерком для поэтических строк: им было переписано огромное количество поэтических шедевров. Он продолжает использоваться до сих пор. Именно насталиком выполняли как правило текст подстрочных переводов Корана: арабский текст писался крупным насхом, персидский – более мелким насталиком, зачастую другими чернилами .

Описание и характеристики почерков Арабская книга и искусство письма обязаны своим появлением божественному вмешательству. Первой арабской книгой (записанным текстом, оформленным вскоре в кодекс ) стал Коран, божественное откровение, ниспосланное людям, как верят мусульмане, через пророка Мухаммада в VII в. н.э. Общепринято считать, что первыми словами, ниспосланными Мухаммаду, были слова первых айатов суры 96 («Сгусток»): "Читай! Во имя Господа твоего, который сотворил, сотворил человека из сгустка. Читай, Господь твой — щедрейший, который научил каламу, научил человека тому, чего он не знал" (Коран, 96:1-5). Таким образом, письмо и искусства калама (тростниковой палочки — основного инструмента для письма в исламском мире) сопоставляется - если не приравнивается - к сотворению человека. Поэтому мусульмане верят, что письмо — видимое воплощение Слова Бога, сакральное искусство. Само арабское письмо происходит от набатейского алфавита, который в свою очередь восходит к арамейскому алфавиту. Набатейский алфавит, использовавшийся в Набатейском царстве (на землях нынешней Иордании, Израиля и Сирии) состоял из 22 букв. Арабы, используя надстрочные и подстрочные точки для различения похожих букв, увеличили количество знаков до 28, поскольку арабский язык был богаче родственного ему набатейского согласными звуками. Каждая из этих 28 букв имела три варианта написания в слове: в его начале, в середине и в конце, а также один изолированный вариант (представленный в алфавите). При направлении письма справа налево часть знаков соединялась с другими только справа (т. е. с предшествующим знаком), но не имела соединения с последующей буквой (слева). Наличие устойчивых сочетаний букв (лигатур) и диакритических значков (надстрочных и подстрочных точек) привело тому, что 28 знаков алфавита на письме давали 100 начертаний. Это давало богатую почву для развития каллиграфии. Необходимость записи Корана для его распространения привела к тому, что арабское письмо, видимо, уже к середине VIII в. приобрело устойчивый вид и знакомые нам сегодня черты. Еще ранее на арабский язык и письменность было переведено делопроизводство Омейядского халифата в Дамаске, арабские легенды начали чеканится на монетах. Арабы в ходе завоеваний и распространения новой религии принесли свой алфавит завоеванным народам. Приняв ислам, арабским алфавитом начали пользоваться персы (окончательно отказавшись от пехлевийского письма уже к концу IX — началу X в.), а затем и тюркские народы (которые c VII в. имели оригинальную письменность, называемую сейчас тюркским руническим письмом). Фонематический строй этих языков (т.е. набор звуков речи) не был схож с арабским: для части знаков соответствий не нашлось (в языке не было таких звуков), а часть звуков, наоборот, не могла быть передана арабскими знаками. В первом случае, соответствующие буквы, оставшись в персидском и турецком вариантах арабского письма, передавали лишь звуки в арабских (заимствованных) словах (зачастую, они произносились иначе: не так, как их произносили арабы). Второй случай был сложнее. Нужно было изобретать новые знаки. Персы пошли по пути, выбранному ранее самими арабами, когда они приспособляли для нужд арабского языка набатейский алфавит: они добавляли к существующей графеме надстрочные и подстрочные точки, а затем и черты. Так появились отсутствовавшие в арабском алфавите знаки для звуков п, ч, ж и г. Таким образом, в течение довольно длительного времени возник персидский алфавит, который содержал уже 32 графемы. Такое многообещающее богатство графики стало одной из причин (наряду со своеобразием художественной традиции Ирана и особенностями шиизма) пышного расцвета персидской каллиграфии. Свой, правда более скромный вклад, внесли в развитие арабского алфавита и турки, использовавшие персидские достижения. Таким образом, исламская каллиграфия, имея один источник, развивалась впоследствии в нескольких направлениях, или национальных школах: собственно арабской и персидской (и зависимой от нее османской, турецкой) и др. Еще в омейядский период (с середины VII в.) в арабской письменности можно наблюдать появление разных стилей начертаний букв: с одной стороны, угловатый и прямолинейный, с другой — криволинейный и округлый. Первый получил название куфи (по городу в современном Ираке, с которым традиция связывает его происхождение) или куфический. Именно этим почерком были переписаны первые списки Корана (мусхаф), именно куфи были выполнены легенды на первых исламских монетах (они поэтому так и называются — куфические). Традиция связывает его реформу и усовершенствование с именем четвертого праведного халифа, двоюродного брата и зятя Мухаммада, которого звали Али ибн Абу Талиб (правил в 656 — 661 гг.). В куфическом почерке надстрочные и подстрочные точки не использовались. Впоследствии куфический почерк продолжал развиваться, однако стал применяться в основном в архитектурном декоре, а также для монументальных списков Корана, или крупных, государственных печатей и проч. Он продолжает использоваться и до сих пор. Среди рукописных вариантов куфи существуют «арабский» (‘араби) куфи, «восточный» (машрики) и «западный» (магриби), а среди эпиграфических (использующихся в эпитафиях и архитектурном декоре) – «узловатый» (му‘аккад), «покрытый листьями» (муваррак), «усаженный деревьями» (мушаджжар), «переплетённый» (мушаббак) и более всего известный т.н. «цветущий» (музаххир). На североафриканской почве и в мусульманской Испании развитие куфи породило очень оригинальный и легко узнающийся почерк магриби. В свою очередь развитие магриби в XVIII и XIX вв. привело к появлению почерка судани, еще более угловатого, который использовался в Северо-Западной Африке южнее Сахары . Другим великим реформатором арабской письменности стал уроженец Багдада Абу Али Мухаммад ибн Али ибн Мукла (886-940), который служил везиром у аббасидских халифов ал-Муктадира Биллаха и ар-Ради Биллаха. Судьба его сложилась трагически: Ибн Мукла был смещён со своего поста, в наказание ему отсекли правую руку, а в 940 г. он был казнён. Ибн Муклу называют «отцом персидской каллиграфии». Он создал на основе почерка куфи шесть почерков, которые стали классическими: мухаккак, сулс, рика, насх, тауки и рейхан. Некоторые исследователи считают, что округлый, легкий и скорописный почерк (получивший название насх) существовал в арабской письменности изначально, наряду с тяжелым, прямолинейным и угловатым куфи. Возможно, что часть этих стилей действительно существовала еще до Ибн Муклы. Как бы то ни было, впоследствии на базе этой шестерки (по-арабски ситта) почерков на иранской почве возникли другие очень распространенные почерки: талик, шикесте и насталик. Османская канцелярия добавила к этому набору еще и схожий с таликом почерк дивани, знакомый всем, кто хоть раз видел в музеях или кино указы (фирманы) османских падишахов, а также скорописный курсивный сийакат, особый почерк финансового ведомства Османской империи, очень сложный для чтения, где законы соединения арабских букв сплошь и рядом нарушались ради скорости письма. Свои оригинальные почерки возникли и в Индии (например, бихари). Опишем вначале систему Ибн Муклы, а затем приведем примеры названных почерков. Ибн Мукла отчасти предвосхитил изобретение знакомого нам по цифровой фотографии и компьютерной графике пикселя — неделимого объекта, наименьшего логического элемента изображения. Таким пикселем у Ибн Муклы стала точка (вернее, ромбовидный знак), который оставался на бумаге после прикосновения к ней калама (тростникового пера — основного инструмента для письма). Эта точка стала модулем каждого конкретного почерка: высота и ширина букв в них имела точные пропорции, выраженные в количестве точек в вертикальных и горизонтальных элементах букв. Эта строгая математическая модель стала основой гармонии арабских и персидских почерков. До совершенства ее довели продолжатели дела Ибн Муклы — великие персидские каллиграфы Али ибн Хилал по прозвищу Ибн Бавваб (умер в 1022 г. в Ширазе) и Йакут Мустасими (родился, возможно, ок. 1213 г., умер в 1298 г.). Йакут был чернокожим рабом, который с 1242 г. работал при дворе и под покровительством аббасидского халифа Муста‘сима (за что и получил прозвище «Мустасими»). Несмотря на то что Багдад в 1258 г. пал в результате нашествия монголов и династия ‘Аббасидов прекратила своё существование, Йакут до конца своих дней подписывался этим прозвищем. После падения династии Йакут обрел свободу и вплоть до своей смерти примерно в течение сорока лет создавал выдающиеся памятники письменности. Сохранилось более 60 списков Корана, 40 списков трудов различных авторов и сотни каллиграфических образцов (кыт‘а), подписанных его именем. Несомненно, что ради его славы некоторые из этих памятников были приписаны Йакуту его современниками или каллиграфами, жившими после него. Однако, значительная их часть несомненно подлинные . Каждый из шести почерков имел свою сферу применения. Например, торжественный, словно парящий в воздухе мухаккак часто использовался для переписки Корана. Почерк насх до сих пор является наиболее распространенным в исламском мире. Название его традиционно трактуется как «отмена, уничтожение» (в том смысле, что он как бы «отменил» другие почерки). Это ясный, простой и соразмерный почерк, благодаря тому, что соотношение криволинейных и прямолинейных элементов в нем равное. Под пером Йакута Мустасими он приобрел изящество и легкость.

В начале XIV в. почерки «шестёрки» достигли своего наивысшего расцвета. В этом столетии в области каллиграфии сложилось два значительных течения. Первое, представленное учениками Йакута, развивало достижения его школы. Второе было представлено группой каллиграфов, которые на основе почерков тауки‘ и рика‘ создали почерк, который получил название та‘лик (дословно, «подвешенный»). Он вошёл в употребление, начиная с этого периода, и постепенно был доведён до высшей ступени своего развития. Основа талика появилась ранее, скорее всего, в недрах канцелярии, где необходим был курсивный, скорописный почерк. Вскоре талик утрачивает свои позиции, а на его базе возникает так называемый «ломаный талик» ( «шикасте-йи талик»). В истории персидской рукописной книги выдающуюся роль сыграли каллиграфы Шираза. Именно в этом городе под покровительством Инджуидов и Музаффаридов в течение нескольких десятилетий XIV в. в ходе постепенной эволюции почерка насх возник самый, пожалуй, известный персидский почерк - наста‘лик (дословно, «таликовый насх») . Этот отчетливо скорописный почерк, который соединил черты талика и насха, приобрел большую популярность в Иране. Во второй половине XIV – начале XV в. мастер Мир Али ибн Хасан ас-Султани Табризи усовершенствовал и теоретически обосновал канон пропорций этого почерка. Элегантный насталик стал излюбленным почерком для поэтических строк: им было переписано огромное количество поэтических шедевров. Он продолжает использоваться до сих пор. Именно насталиком выполняли как правило текст подстрочных переводов Корана: арабский текст писался крупным насхом, персидский – более мелким насталиком, зачастую другими чернилами

Описание структуры коранического текста и соответствующих декоративных элементов Коран никогда не иллюстрировался: «независимо от богословских и правоведческих смыслов Коран не поддается переводу в визуальную форму. В нем нет стержневой последовательности повествования… ». Редчайшие исключения, когда в текст помещались изображения архитектурных деталей или растений, не являются в прямом смысле иллюстрациями, а выполняют роль декоративных элементов. Так, в одном из пергаменных отрывков коранического текста (сура 17 – начало суры 18), который датируется 8 в. и переписан умаййадским почерком, помещена красочная заставка в виде лежащей колонны с вазой, из которой поднимается вьющееся растение . На одной из ранних пергаменных куфических рукописей, созданных в Сирии около 710-715 гг., мы встречаем две «иллюстрации»: изображение Рая в виде «космограммы» (сочетания октагона и круга с 8-миконечной звездой с орнаментальными деталями), и двух мечетей. Эти рисунки, впрочем, передают не вид конкретного здания, а определенный тип мечети. По сути это своего рода архитектурные планы, связанные со строительной программой халифа ал-Валида. Возможно, что эти мечети – отражение изобразительной традиции, выработанной к началу VIII в., но ныне утраченной . Есть единичные примеры, когда в рукопись помещали изображения минбара и светильника в мединской мечети, который символизировали рауду – один из райских садов . Эта традиция, видимо, была заимствована из обычая иллюстрировать сочинение Абу Абдаллаха Мухаммада б. Сулайман ал-Джазули (Газули; ум. в 870/1465 г.) «Даляиль ал-хайрат» . Очень часто в рукописях мы видим изображения цветов, но это тоже не иллюстрации, а декоративный элемент, который был необходим для зрительного разделения текста на значимые отрезки – джузы, хизбы, или их части (см. ниже). Приемы оформления текста Корана и его украшения были чрезвычайно многообразны, но вместе с тем принципиально едины для всех уголков исламского мира с древности до сего дня. Если причиной такого единства стали богоданность и неизменность, а также сам принцип членения коранического текста, то многообразие проистекало из богатства художественных традиций исламских земель и эстетических вкусов и фантазии переписчиков и украшателей рукописей. Коран ниспосылался Пророку Мухаммаду в течении более чем 20 лет (610-632 гг.), как в Мекке, так и в Медине. При жизни Пророка записи его проповедей вели его секретари Убайй б. Ка’б и Зайд б. Сабит. Жены (Аиша, Хафса и Умм Салама) и близкие Мухаммада также записывали слова Откровения, да и многие сподвижники Пророка хранили их в памяти и собственных записях. «Многие сподвижники умели писать. Анас ибн Малик говорил: «Эти рассказы я услышал от Посланника Аллаха, записал их и показал их». Многие из них записывали на свитках каждый запомненный ими аят и показывали его Пророку (мир ему). Нескольким из них, хорошо владевших арабским языком, он поручил записывать Откровения: среди них были ‘Али, ‘Усман, ‘Умар, Зайд ибн Сабит, Ибн-Мас‘уд, Анас ибн Малик, ‘Абдаллах ибн Салам и другие. Под диктовку Пророка и в его присутствии они записывали Откровения и каждый раз давали ему эти записи на утверждение. Таким образом еще при жизни Посланника весь Коран от начала до конца был записан на разрозненных листах пергамента и папируса» . Но ко дню кончины Мухаммада единого текста книги не было. Первую попытку установить и утвердить весь объем коранического текста предпринял уже первый халиф Абу Бакр (632-634) после битвы в «саду смерти» (при Ямаме в декабре 632 г.), когда полегло много устных хранителей Корана - хафизов. Но заслуга записи единого сводного текста Откровения принадлежит третьему халифу – Усману (644-656). К его времени, вероятно, уже существовало несколько редакций общего текста. Если в Медине разногласий относительно текста книги, видимо, не было, то в отдаленных от столицы и друг от друга провинциях, куда завоевания закинули мусульман, ее состав мог вызывать острые разногласия. «Усман предложил всем принести имеющиеся у них записи и, положив в основу списки Зайда и Хафсы, составил сводный текст. С этого списка были сделаны несколько копий и разосланы в крупнейшие гарнизонные города, остальные списки было приказано уничтожить» . Свод Корана, который был составлен еще при Абу Бакре, получил название «мусхаф» («писание») от эфиопского слова, которое предложил в качестве названия Абдаллах ибн Масуд, слуга и секретарь Мухаммада, который был в числе совершивших хиджру в Эфиопию . Сейчас так чаще всего называют отдельную рукопись Корана, его полный текст в одном переплете. Основой коранического текста является айат – условный «стих». В рукописях айаты всегда отделяются друг от друга: обычно это кружок, выполненный зол�